Две дуэли

Еще в пушкинские времена, в 1836 году, Лонскую область посетила известная тогда писательница графиня Евдокия Ростопчина. Под впе­чатлением от этой поездки она сочинила пространное стихотворение о Лоне. В отличие от других визитёров графиня выразила в нём полнейшее разочарование от встречи с великой рекой и не поскупилась даже на весьма негативные её характеристики. Она с наигранным пафосом восклицала:

«Ты-ль это Дон? Какой ничтожный! Как мелок, как спокоен ты! О, сколь ошибочны и ложны Рассказы шумные молвы!»

Поэтесса не преминула сравнить Дон с «безжизненным болотом» и бросить надменный упрёк: «Ты дряхл, ты хил». Закончила же она своё сочинение укором в том, что «Дон бессильный» многократно и незаслуженно восславлен, «а не воспеты меж степей текут Урал и Енисей».

Стихотворение Ростопчиной вызвало в Донской области волну возмущения и негодования. Выразителем этих настроений стал новочер­касский литератор и историк Василий Дмитриевич Сухорукое. Он достойно ответил на оскорбительный выпад графини. Поскольку вызвать даму на дуэль не представлялось возможным, Сухорукое решил заменить ее литературным поединком. Недаром же он дружил с А.С. Пушкиным и очень ценил силу и меткость его поэтического слова. Причем, Сухоруков написал ответ Ростопчиной не от своего имени, а как бы предоставил слово самому Дону, униженному в её стихах. Река в послании неожиданно ЭВГОаори Это несомненно усилило воздействие на читателя сухоруковского ответа:

«Меня вы сдавить не хотит, Я дряхл и хил, вы говорите, Не хил, не дряхл, а древен я, Во времени мне нет предашь, И вечность летопись моя: Я современник мирозданья.»

В своих стихах Сухоруков не только дал достойную отповедь упрекам Ростопчиной, но не упустил возможности высказать свой восторг и восхищение перед великой рекой России:

«Вы говорите: грязен я, Но вы видали-ль как объята Бывает искрами заката Моя алмазная струя.»

В среде донской интеллигенции и казачьего офицерского корпуса ответ новочеркасского литератора вызвал живейший отклик и горячее одобрение. Опальный, гонимый властями Сухорукое, подозревавший» причастности к заговору декабристов, стал восприниматься на Дону как подлинный герой. Его стихи здесь заучивали наизусть, переписынлли память.

Удивительно, но спустя почти полтора десятилетия после описывав событий подобный поэтический поединок вновь повторился. Прибыли в степные края известный столичный литератор Нестор Васильп Кукольник отметил свой визит стихотворным посланием «К Дону». В 91 сочинении присутствовала изрядная доля оценок, перекликавших»: выпадами Ростопчиной. Например, обращаясь к легендарной реке Кукольник попрекал Дон такими словами: «Богат, а сам в фязи лежни И далее: «Как у младенца спит у тебя простая совесть, бредешь нищенской тропой и про себя ворчишь». Местных жителей столичный ю тоже не стал жаловать и обозвал «казачества обломками».

В то время Сухорукова уже не было в живых, и вызов к поэтическ» поединку принял другой донской казак Иван Турчанинов. Он написал ответ достойный сухоруковского. Стихи построены были, по примеру Сухо кова, в форме обращения к автору вызывающего послания со стороны самого оскорбленного в нём Дона. В них — горделивое предупрежден!

«Меня уродовать уж много приезжали; Я всяким рад гостям, — что хочешь, то и ешь; Но только дел моих свяшенные скрижали Двулезвенным ножом бесчувсственно «не режь!»

В стихах содержалось непоколебимая убежденность в том, что должен появиться не пришлый, а местный поэт, «кровный бард», который на века прославит великую русскую реку. Утверждение оказалось пророческим. Настал день, и своё веское слово сказал о могучей реке и донском крае Михаил Шолохов. Сказал убедительно, весомо, патриотично. Сказал так, что его услышали во всём мире.

Размышляя о художническом и человеческом подвиге Михаила Шолохова, будет справедливо вспомнить о двух донских литераторах Василии Сухорукове и Иване Турчанинове, дело которых он продолжил. Приняв вызов от именитых столичных сочинителей, зги достойные сыны донской земли решительно выступили в защиту своих исконных святынь и выиграли обе поэтические дуэли.