Летающий моряк

Грозные события революции и гражданской войны коренным образом изменили устоявшийся за многие десятилетия жизненный ритм Новочеркасска. В начале 1918 года город заполнили тысячи беженцев, внесших сумятицу в некогда размеренный быт донской столицы. Видный деятель белого движения И.Н. Оприц свидетельствовал о тогдашнем Новочеркасске: «Этот когда-то спокойнейший в России город теперь был полон тревоги. В него тек поток беженцев, искавших здесь зашиты от большевистской лавины и привозивших с собою быстро распространявшиеся панические слухи. В числе беженцев прибыло много офицеров распавшейся Российской армии».

Тревога не была напрасной: Новочеркасск вскоре стал ареной жестоких столкновений между белыми и красными. Неоднократно переходя из рук в руки, город явился свидетелем множества человеческих трагедий. Однако был у тех событий и некий налет трагикомедийности: повсюду возникали нелепые, странные, несуразные ситуации, гротесковая заостренность которых позволяла взглянуть на них одновременно и как на трагедийные, и как на комедийные.

Об этом любил вспоминать участник названных событий Михаил Осипович Пантюхов, ставший затем первым редактором новочеркасской газеты «Знамя коммуны». Он слыл отличным рассказчиком: метким, рассудительным, остроумным. Пантюхов мог превосходно воспроизводить то состояние души, которое ему было присуще в описывавшейся ситуации. От него довелось услышать, например, такую любопытную историю, которую попробую передать почти дословно:

— В феврале 1918-го в Новочеркасске впервые была установлена Советская власть, и ее представители предприняли попытку взять под контроль все городские организации и учреждения. Посланцы окружного Военно-революционного комитета отправились по различным адресам. Мне тогда достался, как на грех, институт благородных девиц, эвакуированный сюда из Петрограда. Тот самый Смольный. В Новочеркасск вывезли лишь старших смольнянок, а младшие, кажется, остались в Питере.

Эвакуированный институт квартировал на Московской улице в доме мадам Фоминой, где долгое время было реальное училище. Там теперь первая средняя школа. Дали мне, как и полагается, мандат, и я отправился по указанному адресу. Вид у меня был бравый. Представьте себе: почти двухметровый моряк в бушлате, в клешах, с маузером на боку, а на бескозырке алеет пятиконечная звездочка. Словом, точь-в-точь как на картинке в современном букваре.

Пришел, долго стучал, наконец, впустили в вестибюль. Стал разговаривать с несколькими очень строгими дамами. Я им — мандат, они мне: «У нас закрытое учебное заведение. Мужчинам вход воспрещен!» Я соглашаюсь вроде бы с этим, а сам норовлю продвинуться дальше. Мне тогда опять наперебой напоминают, что мой пол, дескать, для этого визита не подходит.

Тут я допустил один тактический просчет. До этого упирал на то, что я не мужчина вовсе, а представитель власти. А когда стали они мое мужское достоинство унижать, я тогда возьми и скажи: «Пол у меня, между прочим, самый подходящий для всех благородных девиц!». Что тут началось?! Сбежалась целая толпа надзирательниц, преподавательниц, классных дам. И все как одна интеллигентные до невозможности: у каждой на морде пенсне, а в руках указка. Стали они меня этими указками под ребра тыкать. Что мне делать? Я же не могу с женщинами драться! Стукнул лишь себя пару раз по кобуре маузера, а они после этого еше пуше рассвирепели. Накинулись на меня и давай вязать. Напоминало это, наверное, сценку столкновения лилипутов с Гулливером. Связали мне руки по-настояшему, затянули на подоконник, открыли окно и спихнули на улицу. А следом и мой маузер с кобурой выбросили.

Плюхнулся я на Московскую. Ни жив, ни мертв. Не столько больно, сколько стыдно: бабы в пенсне победили бравого балтийского морячка. Тут подоспела подмога; руки мне развязали, грязь с бушлата отряхнули. Я подбежавшим братишкам такую речь сказал: «Ну и диковинный город Новочеркасск! Здесь нашего брата на руках носят, а моряки по воздуху летают. Чудеса да и только!»

Затем Михаил Осипович молодцевато подмигнул и добавил: «С тех пор меня часто звали летающим моряком». Рассказчик вновь оживился и еще раз добавил: «А Новочеркасск действительно удивительный город. Казаки сделали его таким, наделили своей родословной, передали ему свой характер. Он подобен негасимому маяку над волнами истории. Это говорю вам я, балтийский моряк».