Азовцы

Степью шли… и трошки приморились, Обернулись глянуть на Азов: Там еще развалины дымилисьДа вороны над валами вились, Провожали к Дону казаков. 

Долго молча сумрачно глядели, Замерли и мысли и слова, Лишь слезинки на глазах блестели, Пятна крови на бинтах алели… И тропарь запели Покрова. 

А когда их пенье отзвенело, Атаман поднялся говорить, Гнет трухменку: "Вот какая дела, Чтобы вера наша не истлела, Монастырь нам надо становить. 

Всю-то жизню Богу мы трудились, И в осаду сели за Него… А когда мы с нехристями бились, Мы аль пели, аль Ему молились, Для себя не чая ничего. 

И святую веру соблюдая, Дон наш древний вышли боронить. Все отдавши для родного края, Одного теперича желаем, – Чтоб с молитвой жизню завершить". 

Круг молчал. Поднялся он, Савелий, Конопатый, в шрамах на груди, И сказал: "Прожили как умели, Атаман ты был в кровавом деле, А теперь – игумном походи!" 

– Пр-р-ра-в-вильна-а! Над балкой расстелился, Вьется дым бесчисленных костров… Сам Петро-Угодничек дивился, Улыбаясь, радостно окстился, В Небесах прося за казаков.